Previous Entry Share Next Entry
Собачий стресс
odinnevoin
То, что, если со мной поведешься, приключения тебе гарантированы, каждая собака знает. Не знаю, как ваша, моя знает точно. Про то, как ее покусала на прогулке чужая псина, я рассказывать не буду, это случайность, можно сказать, в ряд закономерностей это встало, когда в порядке реабилитации я решил ее взять с собой по грибы в лес – там собак нет чужих – решил я, пусть отойдет душой, побегает. В дороге собака вела нормально, высовывала морду из окна, строила рожи проезжающим мимо автомобилям и редким пешеходам, в лесу же, она гулять отказалась на отрез. Я решил, что погуляю пока один, присмотрюсь к трофеям. После двадцатиминутного ожидания у автомобиля, псина была готова идти со мной куда угодно. Я страшно обрадовался тоже, потому что решил, что стресс мы успешно преодолели. На радостях мы углубились в какую-то чащу, однако грибов так и не было. Уже на обратном пути, я, вдруг, заметил, что мой спутник исчез, растворился. На зов собака не откликалась, и я решил, что она, чуя близкую дорогу, ушла к машине и там меня ждет. Однако все обстояло совсем не так, как я думал. Ни мои крики, ни свист, ни гонг автомобиля ни к чему не привели. Пришлось возвращаться к месту, где я видел ее в последний раз, но и там ее не было. После тридцатиминутных безуспешных попыток вызвать собаку непрекращающимся криком я понял, что пиздец, собака потерялась. Через час начнет темнеть, и мне лучше домой одному не появляться – дети меня порвут. На мое счастье, где-то очень далеко в лесу я услышал душераздирающий вой. Я бросился на звук и уже минут через десять услышал легкое позвякивание медальона – мне на встречу бежала моя безумная от счастья псина, перемазанная с ног до головы в какой-то болотной жиже. На радостях я скормил ей почти весь свой запас колбасы, а после загрузил ее в автомобиль и бодро выехал в обратный путь. Выезжая из леса, я некстати вспомнил о том, что жена хотела рассадить на участке несколько кустов папоротника и решил сделать короткую остановку – не уезжать же из леса с пустыми руками. Собаку я выпустил, решив, что теперь она точно от меня никуда не уйдет. Она и не ушла, она просто встала на середину дороги и перегородила путь траку, в котором ехал рейнджер. Я оказался в глупой ситуации, потому что тут же у обочины ковырялся с кустом реликтового растения, явно имея злой умысел выдернуть его из привычной среды обитания и может быть сделать из него какой-нибудь колдовской настой. В общем, после разговора с рейнджером, у меня несколько тряслись руки, но я старался делать вид, что он имеет дело со вменяемым парнем, несмотря на то, что в одной руке у меня был нож, в другой варварски изъятый из земли куст папоротника, а сам я с ног до головы был грязен и влажен, ввиду долгих поисков своего четвероного друга в глухой чаще Орегонского леса. Все было бы ничего, но, когда рейнджер меня с миром отпустил, собака наотрез отказалась идти со мной. По лицу рейнджера я видел, что его терзают смутные сомнения и он даже напрямую спросил меня, моя ли это собака. Пришлось рассказывать долгую историю про стресс, про то, как она заблудилась, в общем, делиться всей той информацией, которой я, собственно, и не собирался ни с кем делиться, тем более на лесной дороге и в получасе до наступления сумерек. В общем рейнджер уехал, а я стал остатками колбасы приманивать свою одуревшую от всех этих приключений псину. Когда мне наконец это удалось сделать, я не удержался от пары тумаков, с горяча. В общем, на обратной дороге мы ехали совершенно разруганные, собака сидела как каменная на соседнем сидении, отвернувшись от меня и глядя в окно, на пролетающие мимо виды. Морды она никому не строила, и, по всему судя, стресс накрыл ее с большей силой, чем до нашего неудачного путешествия в лес. Чтобы как-то порадовать своего друга, я приоткрыл окно, и она этим воспользовалась. Какое-то время она подставляла свою морду ветру, от чего смешно чихала и фыркала, а затем неожиданно, в один момент подтянулась на передних лапах, подпрыгнула и на какое-то время зависла в окне на половине корпуса. Это было так неожиданно, и столь стремительно, что я только успел закричать: “Эй, ты куда?!” и снизить скорость со 100 км./час до 30. Затормозить резко я не мог, поскольку сзади меня подпирала другая машина, для водителя которой выход четвероногого пассажира на полной скорости из автомобиля тоже был полной неожиданностью. Съехав на обочину, я бросился к месту происшествия, готовый увидеть страшную картину. На мое счастье, собака, прихрамывая и оглядываясь по сторонам шла от обочины в сторону какого-то строения, окруженного забором, и там, около этого забора, легла, ожидая моего приближения. Я взял ее на руки и отнес в машину. Ни видимых травм, ни переломов я на ней не заметил. Собака молчала всю дорогу, что могло быть как хорошим знаком, так и плохим. Я старался думать о чем-то постороннем, о том, что по приезду хорошо бы было успеть приготовить жене ужин. Дома я опять взял собаку на руки, но она довольно живо встала на ноги и потрусила к своей тарелке. С удивлением я наблюдал, как собака, которая пережила верную гибель, как я считал, уминает остатки своего обеда и невольно подумал, что человеку стоило бы научиться такой железной собачей воле к жизни. Кто придумал эти стрессы, я не знаю.

?

Log in

No account? Create an account